Сотрудники сектора фольклора народов Сибири Института филологии СО РАН кандидат филологических наук Татьяна Александровна Голованева и кандидат искусствоведения Екатерина Леонидовна Тирон продолжают работу по подготовке очередного тома серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока», посвященного фольклору коряков-нымыланов. Для этого специально была приглашена исполнительница корякского (нымыланского) фольклора Лидия Иннокентьевна Чечулина. Она прилетела из Петропавловска-Камчатского в Новосибирск и в течение месяца помогала расшифровывать аудиозаписи на исчезающем алюторском языке.

Термин «алюторский язык» происходит от названия бывшего села А́лут (рус. Олюторское, Олюторка). К алюторскому языку, помимо собственно алюторского диалекта, относятся паланский, карагинский и укинский. Носители всех этих диалектов традиционно называют себя общим этнонимом «нымыланы» (нымы-лъы-н — живущий в поселении). Нымыланы противопоставляются кочевым оленеводам — чавчувенам. Хотя сегодня в условиях изменившегося быта это противопоставление уже перестало быть актуальным, оно по-прежнему существенно для языкового различия. Русские землепроходцы, появившиеся на Камчатке в XVII веке, стали называть обе эти группы одним термином — «коряки», поэтому до середины XX века алюторский язык рассматривался как диалект корякского языка. Общая численность представителей коренных народов Севера в Камчатском крае по данным Всероссийской переписи населения 2020 года — 13 129 человек, из них 6 418 человек назвали себя коряками, и только 89 — алюторцами.  

Алюторские сказки и песни, отобранные для публикации в томе «Фольклор коряков-нымыланов», были записаны в комплексных фольклорных экспедициях, организованных Институтом филологии СО РАН. Эти экспедиции проходили под руководством профессора, доктора искусствоведения Юрия Ильича Шейкина (1991 г.), кандидата искусствоведения Галины Евлампьевны Солдатовой (2004 г.) и кандидата филологических наук Аллы Александровны Мальцевой (2006 г.). Приступив к составлению тома «Фольклор коряков-нымыланов» серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока», сотрудники ИФЛ СО РАН столкнулись с затруднением: многие слова в записанных песнях и сказках им оказались не понятны, из-за этого часто терялся смысл целых выражений. Для их расшифровки необходимо было прибегнуть к помощи носителей языка, желательно тех, кто глубоко погружен в национальную культуру. Таким человеком оказалась Лидия Иннокентьевна Чечулина.

Лидия Чечулина (нымыланское имя Ӄывнютаӈав) — носительница алюторского языка, знаток народных традиций и фольклора коряков-нымыланов — родилась в 1957 году в селе Анапка (Купарасив) Карагинского района Корякского национального округа. Ее раннее детство проходило в традиционной среде: она носила корякскую одежду, ела национальные блюда, слушала нымыланские сказки и песни. Ее воспитывала бабушка Матрёна Алексеевна Чечулина (Ӈырули). После школы Лидия Иннокентьевна окончила отделение культурно-просветительской работы Камчатского музыкального училища (1978 г.). Затем поступила на заочное отделение Хабаровского государственного института культуры и параллельно начала работать, стала директором Дома культуры поселка Ильпырский. С 1978 по 2003 год руководила ансамблем «Лаутэн», в который пригласила исполнительниц традиционного нымыланского фольклора. Ансамбль давал концерты на фестивалях и праздниках Корякского автономного округа и Камчатской области, успешно гастролировал по России, выступал на международном уровне — в Москве, США, во Франции, в Японии. В 2001 году Лидия Иннокентьевна Чечулина была награждена медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. В 2004 году по семейным обстоятельствам она переехала в Петропавловск-Камчатский, где создала молодежный фольклорный ансамбль «Уйкав», который в настоящее время успешно работает в туристическом этностойбище «Кайныран», а также выезжает на гастроли. Лидия Иннокентьевна сотрудничает с учеными сектора фольклора народов Сибири, помогая им переводить произведения нымыланского фольклора. 

«Нымыланский фольклор — это другой мир. Нам далеко не всегда понятна логика повествования, а уж о национальной лексике и говорить не приходится! Фольклорные тексты заметно отличаются от бытовой речи. Часто встречаются слова, которые не зафиксированы в словаре. Разгадать их без помощи людей, хорошо знающих родной алюторский язык, невозможно, поэтому помощь Лидии Иннокентьевны нам более чем необходима. Мы втроем как будто пробирались сквозь темный лес, слово за словом разгадывая лингвистический ребус», — рассказывает Татьяна Голованева.

Готовясь к этой работе, ученые предварительно отметили непонятные аудиофрагменты. Так, очень сложными для расшифровки оказались тексты, записанные в 1991 году Юрием Ильичом Шейкиным. В них звучат образные слова, которые ныне не используются. Например, одна из рассказчиц, Анна Павловна Тюменцева (1928—1992), изображая, как дерево под действием заклинания согнулось, произносит: «Г’умтуруняӄ наӄам лыган тыӈыльг’эӈалӄи ‘Толстое дерево сразу даже <?>’». Ученые не могли понять, какой смысл скрывается за глаголом тыӈыльг’эӈалӄи. Лидия Иннокентьевна подсказала, что это слово состоит из двух глагольных основ: тыӈлатык ‘обветшать (о ткани, о предметах)’ и г’эӈак ‘звучать’. «Таким образом глагол тыӈыльг’эӈалӄи можно перевести как ‘зазвучать трухлявостями’, по-русски мы бы сказали ‘заскрипеть’», — отмечает Татьяна Голованева.

Также из-за обилия морфем в алюторских текстах встречаются очень длинные слова, для перевода которых необходимо ориентироваться на корень, который прячется внутри слова. Рассказывая сказку о том, как мыши одурачили человека-ворона Куткынняку, нымыланка Матрёна Павловна Тамлетнава (1928—2025) произносит реплику от лица рассерженного Куткынняку: «Кытаван тит тамалитгатын, тыталӄытыӈ, тытанӄальӈиӈтатыткуйвыӈна г’оптыльу! ‘Когда рассветет, пойду, вас всех <?>!’». Предпоследнее слово в этом предложении не так-то легко расслышать и тем более воспроизвести (для его записи понадобилось 25 букв!). Вместе с Лидией Иннокентьевной ученые выяснили: оно образовано от корня ӄальӈи- (ӄальӈигырӈын — развилка или рогатка) при помощи глагольных суффиксов интенсивности и многократности действия. Человек-ворон грозит мышатам: «Я многих вас с силой раздеру пополам (по промежности)». Эта угроза не была исполнена: мышата обхитрили Куткынняку.

Как рассказали ученые, наиболее сложными для расшифровки оказались песенные фрагменты, так как в них звучание слов сильно искажается. Кроме того, именно песенные вставки содержат максимум архаической лексики, поскольку передаются от рассказчика к рассказчику в застывшей форме как некая единая структура, не предполагающая пословесного толкования. В ходе работы Лидия Иннокентьевна не раз говорила: «Почему же я никогда не спрашивала у бабушки, что значат слова в этой песне? Мы просто пели и всё». 

Без помощи Лидии Иннокентьевны был непонятен текст песенки, с которой начинается сказка в исполнении нымыланки Татьяны Николаевны Голиковой (1937—2009): «Ӄэӈун иви г’эӈа-но: / В’итв’итымйимкув’в’и / Ныннинкав’в’аяӈинав’! / Калилъымйимкув’в’и / Аӄынин кав’в’аяӈинав’! ‘Вот так говорила, когда пела: / Кольчатой нерпы ворсинки / Хорошо пришиваются! / Пестрой нерпы ворсинки / Никак не пришиваются!’».

«В этой песне, которую поет злобное мифическое существо, старуха-нинвит, речь идет об особенностях создания меховой мозаики для украшения одежды. Как объяснила нам Лидия Иннокентьевна, у кольчатой нерпы ворсинки тоненькие, гибкие, поэтому их удобно использовать для меховой мозаики — они легко пришиваются. Ворсинки пестрой нерпы жесткие, плохо гнутся, поэтому их трудно пришивать. Перевести этот текст при помощи словаря невозможно, так как в словаре не отражена лексика, прозвучавшая в песне. Кроме того, нам, городским жителям, которые никогда в реальности не видели нерпу и никогда не ответят на вопрос, чем кольчатая нерпа отличается от пятнистой и как всё это связано с шитьем, трудно разглядеть хоть какой-то смысл в этом нагромождении непонятных слов», — говорит Екатерина Тирон. Интересно, что использованное в песенке слово мыйимкув’в’и лишь условно можно перевести как ‘ворсинки’, буквально это ‘нечто предназначенное для вышивки’, на первом плане — функция, а не предметность.

«Первичная расшифровка архаичных текстов на исчезающем языке — это кропотливый труд. На расшифровку четырех минут звучащего текста у нас уходило около часа! Мы очень благодарны Лидии Иннокентьевне за то, что она помогает нам разбираться с экспедиционными аудиозаписями нымыланского фольклора», — отмечают Екатерина Тирон и Татьяна Голованева.

Теперь ученым предстоит работа по глоссированию алюторских текстов, составлению комментариев к ним, а также нотированию музыкальных фрагментов.

Источник: Сибирские ученые расшифровывали тексты нымыланского фольклора вместе с носительницей языка // Наука в Сибири. 13 июля 2026 г. 

Выступление ансамбля «Уйкав» ‘Ивушки’ (рук. Л. И. Чечулина) на территории Краковского этнографического музея имени Северина Удзели. Краков, 2018 г.		Заготовка для украшения одежды, выполненная в технике меховой мозаики (традиционный корякский геометрический орнамент). Село Карага Карагинского района Корякского автономного округа, 1991 г. Фото В. Т. Новикова		Слева направо: Е. Л. Тирон, Л. И. Чечулина, Т. А. Голованева работают над подготовкой тома «Фольклор коряков-нымыланов» в рамках академической серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока». Новосибирск, ИФЛ СО РАН, 2026 г.